Нас было восемь.
Их было шестнадцать.
Они хотели нас убить.
Лед и темнота. Какой-то разрушенный подвал.
Мы нашли там бункер и сейчас закидываем его землей.
Мы делим оружие.
Нас четверо – тех, кто может убивать.
Мой друг берет узкий прямой клинок в левую руку и мачете в правую.
Кому-то достался жуткий на вид топор, кому-то еще более жуткий ржавый двуручник.
Он достался девушке.
Скорее даже девочке.
Мне не хватило оружия. Но мне оно не так нужно, как им.
Мы скоро умрем.
Потому что шестнадцать человек идут к нам. Идут убивать.
Страшно.
Мы бежали от них пять дней.
Мы смогли оторваться – среди них есть латники, но среди нас – дети.
Мы оторвались на семь минут.
И шесть из них уже прошло.
Через минуту мы умрем.
Я вижу их!
Это я говорю. Я вижу в темноте.
Они заходят осторожно, по одному.
Они приближаются.
Что-то странное.
Их мечи из пластика?
Их латы из тонкой жести?
Я отказываюсь понимать это.
Я уже выбрал жертву.
Он идет ко мне, он хочет меня убить!
Он бьет меня!
Только очень медленно…
…Я перехватываю его руку, я выкручиваю его руку, я ломаю его руку, я втыкаю его тупой пластиковый меч в незащищенное солнечное сплетение…
“Один мертв.”-улыбаюсь я.
Через сорок секунд мертвы все.
Последнего загрызла девочка.
Их было шестнадцать?
Шестнадцать кретинов с игрушечными мечами.
Я отказываюсь что-либо понимать.